Московский фестиваль поскользнулся на пустом месте

0
27 июня 2013


Когда на пресс-конференции российского фильма "Скольжение" первый вопрос был о редкостной монотонности конкурса - одна за другой идут одинаковые картины о полицейском беспределе - ведущий конференцию член отборочной комиссии ММКФ резко оборвал журналиста, оценив вопрос как некорректный. Между тем вопрос был адресован как раз ему, по-видимому, и отобравшему эту картину. И его коллегам, сформировавшим такую конкурсную программу, где один фильм не отличишь от другого.
Но представители отборочной комиссии крайне остро реагируют на вал критики, нарастающий с каждым днем. Жюри выглядит явно удрученным, и ему можно посочувствовать: смотреть изо дня в день примерно одно и то же не столько трудно, сколько неинтересно. Скучно, бессмысленно.
На той же пресс-конференции авторы фильма "Скольжение" многое про него нам объяснили. Мы узнали, что фильм многослоен. Что главный герой мучительно ощущает аморальность происходящего. Что в рассказе каким-то образом замешан Госнаркоконтроль. И что картина, содержащая рекордное количество монтажных склеек и снятая камерой, страдающей болезнью Паркинсона в последней стадии, адресована молодым зрителям, которые привыкли к клиповому монтажу.
Тезис о главном герое заинтриговал: посмотрев фильм, никто так и не понял, кто здесь главный, и журналисты потом в кулуарах оживленно делились догадками. Дело в том, что все персонажи картины настолько лишены индивидуальных черт, что различить их можно было только по полу и по количеству изрыгаемого мата. Лица стерты, речь унифицирована, все пребывают в двух состояниях - либо палят в пространство, либо кого-то квасят в кровянку.
Режиссер Антон Розенберг, действительно в прошлом автор рекламных клипов, по-видимому, небезнадежен: в некоторых фрагментах угадывается рука набитая и потому уверенная. Некоторые куски оглушают нежданной для столь жесткого фильма сентиментальной патетикой. Но смонтировать двухчасовую ленту исключительно из кадров, которые в нормальном кинопроизводстве летят в корзину, было плохой идеей. Проделана даже не большая, а огромная работа, но гора не родила даже мыши. Стробоскопическое мелькание кадров полностью лишает зрителя возможности а) следить за фабулой, б) различать героев, в) понимать, что происходит и г) сколько-нибудь заинтересоваться происходящим. Фильм попросту невыносимо скучен, и я с трудом представляю себе зрителя любого возраста, который добровольно высидит больше десяти минут - зачем за свои деньги мучиться?
Опытный продюсер Александр Голутва назвал это кино авторским. Его активно поддержали создатели: фильм ни в коем случае не жанровый. Жанра в нем действительно нет: жанр предполагает некоторые правила игры, а здесь ни игры, ни правил, - стреляй, ори, бей и тряси камерой, а там что-нибудь получится. Такое авторское кино, которое совсем не управляет событиями на экране и эмоциями в зрительном зале. Так плохой рассказчик упоен собственным красноречием и не замечает, что все вокруг уже уснули.
В аннотации к фильму сказано, что "Пепл бежит от друзей и сослуживцев, они преследуют его яростно и жестоко, не желая ничего, кроме его смерти"... Теперь выяснить бы, кто такой этот Пепл и где он на экране. И куда он бежит. И от кого. И зачем.
Дальше написано, что "это для него путь искупления". И что "его кровь останется на шершавой поверхности большого города, оставляя преследователям след его скольжения". Красиво, однако, пишут авторы фильма. Еще бы так красиво и понятно снимали - цены бы им не было.
Затем авторы сообщают, что в кинематографе каждой страны есть несколько заметных фильмов о плохих парнях, о смутных и жестоких временах. Вероятно, предполагают, что их картина вошла в этот ряд заметных фильмов. Но вот как раз этого, по моим наблюдениям, никто, кроме отборочной комиссии, не заметил.

Автор: Валерий Кичин

Источник публикации Российская газета
Оставить комментарий